October 16th, 2007

travels

Последствия вынужденной остановки

От чего я бегу? От чего окружил себя ореолом собственной значимости, деловитости? От чего создал себе атмосферу постоянной борьбы со временем? От чего я выдумал себе все эти смешные «как-бы» дела на каждый день:

почитать книгу – одну из нескольких десятков приготовленных;

посмотреть фильм – один из тех, что стоят на ковре или на компьютерном столе, или собственноручно записаны на двд;

начать уже что-то делать по работе;
сотворить что-то значительное - не важно в какой области;

позаниматься спортом.

Да уж весьма солидный список взрослого современного мужчины (от слова мужчины хочется передернуться – еще один признак въевшейся инфантильности).

Очевидно, что в нормальное дневное расписание данные дела не вписываются. Ставя себе такие задачи, заранее подписываешь себе обвинительный приговор в недееспособности. Я сам себе палач. Я каждый вечер наказываю себя за то, что не успел сделать все, что запланировал.

Но все же от чего я бегу? От работы ли?

Работа – если подумать, то что есть работа? И ведь опять все заново…

Чертовы мысли, словно пчелиный рой, от которого пытаешься убежать. Вы когда-нибудь бегали от пчелиного роя? Пока бежишь, все нормально, но стоит остановиться и они зажалят тебя до смерти. Я научился бегать от своих пчел. Я настолько хорошо научился от них бегать, что сейчас без взгляда на даты не смогу точно сказать, когда последний раз писал что-то в свой дневник.
А сейчас я остановился. Я вынужден передохнуть. Моя голова кружится от нагрузок. Последнюю неделю я занимался спортом каждый день, кроме воскресенья. В ночь на понедельник я заболел. Два дня я стою, и вот рой, от которого я, казало бы, убежал, похоже, догоняет меня. И я снова пишу.

Я прочитал Сергея Лукьяненко «Чистовик» - бестолковая и пустая книга. Я дочитал «Потаенный сад, потаенное окно» Стивена Кинга. А что дальше? Дальше еще книг, еще наполнителей? Еще чего-то, что бы помогло мне защититься, пока я стою?

Так что есть работа? Я всю свою жизнь чувствую несвободу. Мы обязаны всем и во всем. Организму мы обязаны дышать, желудку мы обязаны есть и опорожняться, душе мы обязаны чувствовать, а мозгу, черт возьми, мы обязаны думать. Близким мы обязаны быть и улыбаться. Далеким обязаны не вредить (последнее – самое простое). Работа позволяет выполнять часть обязательств, но работа – это словно труд раба. За слишком малое, ты вынужден отдавать все, что у тебя есть. Все! Именно! Потому что, кроме того, что вы отдаете на работе, у вас ничего нет!

Иногда я встречаю людей, которые словно интересные музейные экспонаты, хочется рассматривать подольше. Людей, которые начисто лишены способности мыслить. Я их не понимаю, они не понимают меня. Когда я встречаю их, у меня в голове неумолимо рождается вопрос: «Как он завязывает себе шнурки?». Мне с одной стороны хочется придавить их подушечкой большого пальца за их примитивность, а с другой есть какая-то не то зависть, не то желание научиться их вот этой мелочности, где радость испытываешь от рюмки коньяка, а задача на день сводится к поиску еще одной бутылки спирта.

Господи, ну почему я не могу жить ТАК? При чем, желательно по возможности, сохраняя способности мыслить, но радоваться всего лишь еще одному съеденному помидору. Почему мне необходимо для получения тех же эмоций загонять свой организм до головокружения, а от съеденного помидора меня воротит?

Вот еще одна проблема, с которой я столкнулся во время своей… своего… ааа, называйте, как хотите. С потерей ценностей из жизни уходит и настоящая полноценная радость.

Футбол - увлечение которое является еще одним видом энергии, поддерживающей мой бег от тех самых, что сзади. Так вот некоторое время назад мне стало необходимым разгонять мысли перед матчем, что это ничего не значащая игра. Я стараюсь напустить на отдельный футбольный матч ореол глобальности и поддать жару в топку собственной эмоциональности. Вроде пока получается. А что будет, когда и эта способность исчезнет?

От чего же я все-таки бегу?

Мне 29 лет, а я еще боюсь смотреть в глаза определенности. Я, более того, и не знаком с этой дамой. Определенности меня пугают. Я их боюсь. Более того, я их ненавижу. Ненавижу за то, с какими добрыми лицами, тошнотворными улыбками они вливают нам яд в вены под капельницей. Определенная работа, определенные отношения, определенные ценности – засуньте это себе обратно в то самое место!

Жизнь скучна, неинтересна, бесцветна, когда есть определенность. По-моему, это сознательное помещение себя в кокон. Представьте себе бабочку, которая только вылупившись, лезет обратно, запихивает свои красивые яркие нежные крылышки в эту уродливую тесную конуру, и сидит потом там всю жизнь, притворяясь полутрупом. Именно такой представляется мне определенная жизнь. Жизнь большинства. Жалкие, трусливые бабочки в коконах.

Об этих коконах - неосознанной определенности – пишут почти все «мыслители», начиная от Ошо и кончая Ричардом Бренсоном. Выбирайте только шрифт и форму изложения. Пишут они об одном и том же. Об уродливых бабочках, неспособных изменить свою жизнь в соответствии со своими желаниями или, что еще уродливее, не имеющие таковых вовсе – ленивые недоделанные полусущества.

Ловлю себя на мысли, что и это тоже бегство от себя – все эти обращенные вовне мысли, по сути, просто слова о себе.

Нет и все же от чего я бегу?

Болезнь и, как следствие, неспособность заниматься спортом ведут к безапелляционному набору веса. Ненавижу. И ненавижу не вес, а тяжесть в желудке. Словно туда наложили кирпичей. Сейчас бы на велотренажер или в зал или на поле. Черт.

Я, наверное, бегу от шума. От шума в своей голове. Поскорей бы поправить, и я побегу дальше. Я устал варить этот мозговой кисель. Я даже не могу как следует изложить собственные мысли. Опять родился еще один недоделанный уродливый текст…