November 8th, 2007

travels

Мой космический корабль детства

Я до сих помню толстое бревно, которое лежало у нас перед домом в деревне. Наш дом. Такие приятные воспоминания из прошлого. Эти далекие и практически забытые вспышки из прошлого, словно старые пожелтевшие фотографии.

Вспоминаю. Становится так хорошо и так тепло. Я утопаю в воспоминаниях. Словно, переношусь туда – в лето, солнце, любовь бабушки, сирень и под ней обеденный столик, чуть дальше, вглубь участка, заросли крапивы. Даже крапива кажется мне сейчас родной. За ней расположен яблоневый сад. Боже, с малиной! Еще одна деталь дополнила картину! У нас была белая и красная малина. Она росла местами в крапиве и приходилось обжигаться, срывая ее сочные, сладкие, спелые ягоды. Ягоды, лишенные пестицидов, удобрений, не модифицированные. Они были живыми. За садом была лужайка, на которой совсем маленьким я играл в футбол со своим соседом – внуком бабы Фроси. Боже мой, я даже вспомнил ее имя! Я вспомнил, как они переехали потом в дом за несколько десятков метров дальше от нашего, а потом через годы бабы Фрося умерла и их первый дом развалился, а второй тоже умер. Он стоял, но не был живым. За их домом раньше тоже были дома, а в моем детстве там уже росла только крапива, за которой начинались луга: на них паслись козы и коровы и располагался «пятачок» - это место, куда собиралась приезжая и местная молодежь по ночам. Там была розетка. Мы включали магнитофон, слушали песни, разговаривали, танцевали, это был далекий уже советский прообраз современных дискотек и клубов.

Так вот за поляной, на которой я играл с тем парнем, не помню его имени, я нас был огород, за ним на каком-то расстоянии был коровник, за ним овраг (столько воспоминаний, связанных с оврагов – я исходил его весь вдоль и поперек). За ним – колхозные поля, на которых я позднее ездил на тракторе и переворачивал сено (вместо своего дяди). А за полем был пруд и место, где когда-то стоял дом, в котором жили мои предки по маминой линии. Большой лес с медведями и волками.

На глазах обнаруживаю слезы умиления. Жизнь, уносящаяся вдаль… Прошлое, наверное, где-то есть, но оно осталось далеко позади. Теперь есть только этот город, работа и быт.

А в деревне перед нашим домом лежало толстое бревно. Наверное, метр в диаметре. Оно было длиной метра четыре и опилено с двух сторон в местах, где ствол даже не начинал явственно сужаться. Бревно больше походило на толстую цельную трубу. Когда я вспоминаю его, я способен воссоздать у себя в памяти даже его трухлявый центр. Такое немного искривленное, старое, как сама жизнь. Я вспоминаю траву по бокам, сирень.

Бревно лежало рядом с погребом через тропинку от дома. Погреб – слово с трудом выползает из анналов памяти. Я еще залезал на него с риском провалиться. Естественно, тогда я не мог осознать, что такой риск вообще существовал. Для меня он выражался назойливыми замечаниями бабушки «немедленно слезть с подвала, а то провалишься» и только.

В бревно я как-то вставил велосипедный руль, что-то нарисовал по бокам, уже не могу вспомнить что.  Я сидел на нем верхом и представляя его то машиной, то мотоциклом, то космическим кораблем. Воображение дорисовывало все необходимые детали и события. Я до сих помню ощущение, что бревно вот-вот должно поехать на самом деле. Я вспоминаю, как рисовал глазами траекторию разворота на поляне перед домом. Я мечтал о путешествиях. Это казалось настолько реальным - что сейчас почти забыто. Теперь остались только сны. Сны во снах и наяву.

А тогда бабушка была жива, тогда светило солнце. Вокруг не было даже асфальта. Мое любимое детство. Вернись! Вернитесь ушедшие люди, вернитесь ощущение счастья и тепла. Как мне вас не хватает.