August 10th, 2008

travels

(no subject)

Мы повсюду привыкли таскать за собой частицы своего большого я. Больше я – это то, что выходит за пределы физического тела, но настолько плотно вжилось в нашу жизнь, что без этого мы уже себя не представляем. Это мобильные телефоны, компьютеры, машины, кошельки, документы, дома, прически, зубные щетки, духи, музыка, фотоаппараты.

Без чего-то, как нам кажется, необходимого мы теряем спокойствие. Мы перестаем быть собой и оказываемся наедине с огромным миром, который, оказывается, не тот, каким представляется нам в нашей повседневной жизни.

Даже на дачах – на, якобы, природе – человек постоянно окружен предметами своей жизнедеятельности. Мы считаем природой дачные поселки, поля, с вбитыми в землю столбами линий электропередач, с пролетающими над головой самолетами, с ощущением того, что мы всегда можем вернуться в дом, состоящий из четырех стен и крыши над головой. Мы всегда держим в уме осознание того факта, что мы всегда можем подойти к холодильнику и взять оттуда еду. А между этим мы можем наслаждаться «природой» якобы дикой природой. А на самом деле –одомашненной, прирученной. Можно, конечно, оговориться, что эта прирученность – иллюзия. И, возможно, какому-то конкретному человеку и не придется столкнуться с обстоятельствами, которые развеют его иллюзию, но человечество, как таковое, сталкивается с этим постоянно.

Мы привыкли не замечать всю эту человеческую руку в окружающем нас мире. По-настоящему дикой природы у нас нет. Мы ее не видим, не понимаем и не в состоянии осознать. Она совсем другая. Она, действительно, дикая, жестокая, непредсказуемая, не ласковая. Можно даже сказать, что она смертельна и чужда для нас.

Человек, выросший в условиях цивилизации, скорее всего, погибнет на дикой природе. А мы все считаем ее своим другом. Наверное – это все-таки не так.

И, тем не менее, именно к ней меня тянет, именно там, находясь на открытых просторах, у меня начинается в голове игра слов, складывающихся в мысли, которые хочется записывать.

Странное дело – словно открывается какой-то кран, ведущий к кладези поэзии. Я понимаю Лермонтова, который, вдохновленный красотой Кавказа, писал о нем.

Здесь возникает другой вопрос. Почему не все способны делать тоже самое? В чем разница между одним человеком, который попадая на те же дачи бежит в огород сажать картошку, а другой смотрит на поле и видит, что оно ручное.

Вспоминаю фильм «Пробуждение жизни» (Waking life) и вопросы из него. Что мешает человеку проявить свои удивительные способности? И что является наиболее общей характеристикой человека – ложь или страх?

Мне казалось, что в этом и есть правда. Что человек либо ленив, либо трус.

Но вот пример. Я стоял у дерева и рассматривал его семена или как там это называют биологи? Перебросив потом взгляд на окружающие меня растения, я вспомнил прочитанные в книгах знания о том, что все биологические виды стремятся к единственной цели -  выживанию. Наверное, такой вывод я бы мог сделать и на основании эмпирических наблюдений. Но вот смог бы я за свою жизнь сделать те же открытия и выводы, которыми располагает современная биология? Однозначно – нет.

Страх ли тому виной или лень?

Почему, например, мои родители или другие люди ходят на работу, а вечером падают на диваны?

Одна из причин – отсутствие любознательности.

Человеку, наверное, все-таки не свойственна любознательность, а ведь именно она ведет людей к открытиям. Любознательность, настойчивость, наглость, целеустремленность, твердость – это качества. А качества могут присутствовать в каком-то человеке, а могут и отсутствовать. Вполне вероятно, что средний человек просто лишен этих качеств. Смелость, любознательность – это не то, что характеризует каждого человека.

Обычный дом человека не так уж и отличается от каменной пещеры. Мы не придумали в этом плане ничего нового – те же четыре стены, пол и потолок. Науку и прогресс делают, действительно, единицы. Любознательные единицы. Они провели в эту пещеру свет, они снабдили ее водой и обеспечили канализацией, они научились строить многоэтажные пещеры. Но сможет ли все это сделать каждый конкретный человек? Смогу ли изобрести электричество, канализацию или придумать как построить дом? И другой вопрос – а захочу ли? Или попросту буду справлять нужду под деревом, а об остальном вообще заботиться не буду?

И ведь, правда, вопрос.

Люди больше заботятся о том, чтобы выжить: заработать деньги, одеться, выспаться, чтобы быть готовым к еще одному рабочему дню. Их мало заботит проблема прогресса. Они были бы не прочь получить что-то лучшее, но их устраивает и то, что есть на данный момент. И только редкие личности хотят что-то улучшить. Остальные же просто меняют старое на новое, по возможности. Некоторые, кстати, делают это с неохотой. Мозг, по крайней мере мой, цепляется за прошлый опыт. Привычки и привязанности менять тяжело, мы цепляемся за них также как и за все наши гаджеты и устройства, за привычные связи и привычный уклад жизни.

Я читал, что сейчас устраиваются такие приключения, когда вас завозят в лес без каких бы то ни было средств к существованию и оставляют одного на сутки. Вы должны за это время адаптироваться к окружающей среде. Вот это и есть дикая природа. Лес, ночь и никого вокруг. Ни столбов, ни домов, ни телевизора.

Много ли людей, носящихся по дороге в своих металлических сооружениях помнят, что такое ночное звездное небо? Много ли из них способны увидеть город со стороны? Я сомневаюсь. Они настолько плотно стали частью системы, что и не представляют себе вне ее рамок. По сути, вне ее рамок они не смогут существовать. В другой системе, им придется измениться, чтобы научиться выживать. Современная Москва, в частности, производит тех людей, которые в ней живут. Человек, и правда, социальное существо. Без социума нас нет, и мы мыслим, выглядим, думаем, оцениваем этот мир так, как научил нас социум. Другое дело, что кто-то находится в одной социальной среде, а кто-то в другой. Но массовая социальная среда такая, что люди получаются какие-то слишком бесчеловечные и слепые. И, конечно, они боятся уехать из города без своих устройств, без своего большого я. Они даже ездят отдыхать в одни и те же места, чтобы не выпадать из группы. Чтобы было потом, что обсудить с соплеменниками.

А как же дикая природа? Меня даже волнует другое – почему же каждый человек не способен видеть то, что могут видеть немногие? Почему только некоторым доступны какие-то особые стороны реальности или ее проявления?

Приобретение человеком опыта напоминает мне открытие карты в какой-нибудь стратегической игре. Движение по определенному маршруту открывает все большую и большую территорию. Сначала нам доступен только маленький квадратик и нам все кажется простым и понятным. Потом мы начинаем двигаться и обнаруживаем, что иногда открывающиеся продолжения путей не соответствуют нашим ожиданиям. Часто они усложняют окружающий мир и усложняют нам процесс его познания и восприятия. Нам уже тяжело воспринимать его целиком, и у нас возникает все больше и больше вопросов, мы все меньше уверены в своих ожиданиях. Мы все больше начинаем полагаться на свои навыки в процессе открытия новых квадратиков. В конце мы начинаем понимать, что ожиданиям верить не стоит, а стоит просто действовать по ситуации. А знание об окружающем мире никогда не бывает истиной – оно лишь отражает наш взгляд на окружающий мир в конкретной точке на маршруте.

Павлов открыл великие и очень важные законы нейрофизиологии, но оказалось, что его ученики развили, усложнили и видоизмени некоторые его законы.

Но ведь Павлов считал их верными и именно поэтому назвал их законами.

Истина в мире, который не является нашим, до тех пор истина для нас, пока она не будет опровергнута кем-либо. И тогда одна истина заменит другую. А, на самом деле, одна иллюзия замениться другой.

Иллюзии нужны нам для того, чтобы ориентироваться. Иметь представление контроля. Систематизировать и обобщать. Так уж мы устроены.

Мыслей много, они ветвятся и вопреки свойству мозга все систематизировать – с систематизацией у меня плохо.

Мы окружены продуктами человеческой жизнедеятельности. Даже те вещи, которые преподносятся нам как оригиналы, являются фикцией: фильмы, книги, игры, компьютеры, дома, орудия производства. Абсолютно все является ненастоящим. Настоящее – это то, в чем мы не принимали участие. Мы придумали искусственные игры. Почти весь спорт использует инвентарь, которого нет в дикой природе. Какие спортивные соревнования являются близкими к дикости? Дзюдо, борьба, бег. Однако спорт – это дикость, доведенная до абсюлюта. Бег не существует как спорт без беговых треков, специальной обуви. И везде ежедневные тренировки, тренировки и еще раз тренировки.

Все не настоящее!