April 8th, 2011

travels

Музыка во мне, со мной, вокруг меня, внутри меня

Несмотря на серость, полностью поразившую все мое существование, музыка по-прежнему ярка и красочна. Можно даже сказать, что сейчас она стала более яркой, глубокой и трогательной. Игривые ноты раскатываются по комнате, я растворяюсь в них. Они словно теплый вечерний загородный ветер обволакивают меня. Я всегда любил транс.

Я стараюсь раскладывать мелодию на составляющие, и периодически акцентируюсь то на одной, то на другой звуковой дорожке. Музыка играет со мной, а я играю с музыкой. Не все, что слушаешь нравится, но уж если нравится, то нравится по-настоящему.

Музыка – это жизнь. Искрящаяся, манящая, далекая и близкая, сильная и слабая, она бывает совершенно разной. Для меня музыка – это краски. Я плохо воспринимаю визуальные картинки, но то что делает в моем мозгу музыка описать словами очень тяжело. Она, словно, перломутровая краска, падающая на землю дождем, или рассыпающийся разноцветный бисер, словно лед, падающий в разноцветную воду. И всегда солнце, освещающее и играющие в свои игры со всем этим буйством.

Вот, что такое музыка для меня. И даже много больше.

travels

Как быть?

Ну не могу я заставить
себя жить как все. Не могу согласиться ходить по кем-то установленному
расписанию на работу, не могу зависеть не от работодателя, ни от клиентов. Оба
типа зависимости отравляют и уничтожают. Те, кто говорит, что тоже не могут и
ходят, на самом деле могут. Есть огромная разница между «не могу», и «не могу,
но делаю». Последнее, по сути, одна из разновидностей «могу», которое просто
делится на несколько видов, начиная от «могу, хочу, делаю и счастлив» до этого
самого «не могу, но делаю». Это, можно сказать крайнее положительное значение «могу»
на шкале «Ненавижу делать – Счастлив делать». Дальше этого значения уже идут
отрицательные.

Не могу поместить свой
разум в коробочку «Дом-Семья-Работа-Пиво». Иногда завидую тем, кто может,
потому что эта псевдосвобода делания все что хочешь, иногда, оборачивается
боком. Ты вроде как свободен делать, что хочешь, но как решить, ЧТО ИМЕННО ТЫ
ХОЧЕШЬ ДЕЛАТЬ! С последним проблемы. У людей, живущих в своих социальных
матрицах, может быть огромный список нереализованных желаний, но когда дело
подходит к отпуску, остается только одно: отдых в ……….. (модном на тот момент)
месте. И все. Остальные желания забыты до следующего отпуска.

Кто-нибудь из живущих в
матрице сталкивался с проблемой свободы делать все, что хочешь? Иногда, эта
свобода весит намного тяжелее, чем матричная клетка. Люди сталкиваются с самими
собой и своими желаниями, когда остаются без работы, без отношений, без друзей –
одни. Когда ты один, ты предоставлен самому себе и получаешь заветную свободу.
Но дальше возникает самый главный вопрос. Что же мне с этой свободой делать? Не
зря Фромм говорит о бегтстве от свободы. Елизабет Гилберт говорит о том же в
своей книге. Для нее вопрос «Чего я хочу» представляется также одним из
наиболее важных и сложных.

Мы люди, которые вроде бы
могут обеспечить себе вполне автономное бытие. Но это же возможность и давит
нас как клопов или мух. К этой свободе, как правило, дается еще и ранимость,
интеллект, глубина, высокая мораль, самоответственность, совесть и другие
аналогичные товары. И вот последние существенно тебя ограничивают в выборе. Что
делать, если рядом с тобой людская масса движется в направлении пропасти? Ты
взлетаешь над ними, смотришь в даль и видишь, куда все идут. Начинаешь кричать
им: «Постойте! Хватит! Идите обратно! Вам нечего там делать! Вы там погибнете!».

Но никто не слушает.
Точнее слушают единицы. Другие насмехаются, делают показным дураком, лицемерят,
в лучшем случае, хмыкнут и идут дальше. В фильме «Послезавтра» главный герой
предупреждает людей об опасности, но никто не слушает. Вскоре, все они
замерзают на ужасном холоде. Первое, с чем сталкивается человек, который слышит
правду – недоверие. Необходимость поверить в то, что выбивается из нормального
уклада его жизни, из нормальных устоев. Кто-то способен нащупать в глубинах
своего сознания нити, которые ведут к правде. Но таких людей единицы. Недоверие
очень хорошо уживается у людей с самомнением: «Как это я буду слушать какого-то
непонятного человека». И идет принижение его и возвышение себя. Забавно, что
принижаемый обычно знаком с самокритикой, самоограничением, моралью, а
самовозвышаемый как раз об этом не знает почти ничего. Для того чтобы проверить
это, достаточно просто немного с ним поговорить о совести, вере, ценностях и
истине. Картина его пустой, серой и приземленной сущности рисуется с
потрясающей быстротой.

И как в итоге заставить
себя идти с толпой к пропасти? Или как прожить одному, наедине со своим этим
никому не нужным знанием? Или быть шутом перед толпой, но пытаться объяснить
людям, куда они идут, и куда они должны идти?

Как быть?